“Внимание! Товарищи пассажиры! Через несколько минут самолет совершит посадку в столице нашей Родины Москве, в аэропорту Домодедово. Температура воздуха в Москве…”
Лето или зима, туман или снегопад – какая, в сущности, разница, если пилоту разрешена посадка? Читатель, если тебя не устраивает температура воздуха в Москве – закрой эту книгу, обратись к диспетчеру по транзиту – и лети куда хочешь! Туда, где температура воздуха устраивает тебя! Однако я убежден, что к диспетчеру по транзиту ты не обратишься.
Зачем же все разговоры стихают в салоне, когда бортпроводница объявляет погоду?
Затем, должно быть, что такова погода в Москве!
Читатель! Возвращаешься ли ты домой из поездки, прилетел ли в гости – ответь мне, если можешь, отчего за несколько минут до приземления самолета тебя так живо интересует температура воздуха?
А я в ответ открою тебе тайну появления на свет этой книги.
Сюжет ее в форме заявки – семь машинописных страниц через три интервала – был приобретен Киностудией, и автор получил аванс. Шли дни, и каждое утро, преодолевая профессиональную ненависть к бумаге и канцпринадлежностям, а порой и трудное похмелье, садился автор за стол и совершал попытку воплотить свой замысел. Так продолжалось более полугода, но ни одна из попыток не подарила автору надежды. Что было делать? Автор отказался от своей затеи, вернул аванс Киностудии, стал жить без иллюзий. Шли дни. И вдруг, однажды…
Да, на морском побережье, в сезон, когда пляжи безлюдны, прогуливаясь в одиночестве, услышал автор объявление бортпроводницы о погоде, увидел самого себя в салоне скоростного авиалайнера и с ужасом осознал, что прилетевший вместе с ним из Благовещенска Владимир Иванович в тот же вечер непременно отправится в Дом кинематографиста! Автор бессилен был помешать Владимиру Ивановичу: живой человек – не марионетка, и если он хочет куда-то пойти поужинать, никто его удерживать не вправе. Однако автор, прогуливаясь в одиночестве, отдал бы немало, чтобы только не пустить Владимира Ивановича в Дом кинематографиста или хотя бы предупредить о последствиях. Но он был бессилен.
Странное для поздней осени солнце сияло над побережьем, плыл по синему морю белый пароход, и автор опустился на камни пляжа и, уронив лицо в ладони, пробормотал:
– Не ходите сегодня в Дом кинематографиста, Владимир Иванович!
Но он был бессилен.