Глава 3
Да и вообще — что это значит — конец истории? Светопреставление, что ли? Я же излагаю тебе, читатель, ряд эпизодов из жизни одного моего приятеля, поведанных им и мною пересказываемых.
Теперь же — к сюжету.Возвратившись из поездки, первым долгом я заклеил дырочку от пульки в козырьке моей каскетки «Lone Star» алым фирменным скотчем. Получилось неплохо. Затем прибрался в своей однокомнатной малогабаритной квартире с совмещенным санузлом и без балкона (кстати, о преимуществах совмещенных санузлов в тогдашних наших, да и в нынешних условиях я непременно сообщу тебе свое мнение, читатель, несколькими абзацами ниже, ты только напомни, пожалуйста). Итак, прибрался я в своей квартире без балкона, сдал в химчистку шмотки, позвонил родителям, дочке Ирочке, ныне госпоже Б.; хотел позвонить друзьям-приятелям и добрым подружкам от пятнадцати до тридцати девяти и собрать их на вечеринку в честь своего возвращения, да передумал. А наоборот, лег и стал лежать.Спирт приносил мне по утрам из своего вычислительного центра мой друг и сосед по лестничной площадке Никник (имя вымышленное), за продуктами бегал другой сосед, оставшийся без работы сенсэй-каратист Борис по кличке Сергей-фотограф (и правда, до увлечения каратэ, успехов в этом виде восточных единоборств, связанных потом с сенсэйством в собственной школе и, соответственно, шальными «бабульками», толкнувшими его на путь хронического алкоголизма, он был ассистентом оператора на киностудии, но речь здесь не о нем, в те дни безработном), что же касается девушек… Видишь ли, читатель, из поездки я привез с собою видеомагнитофон «Тошиба», приобретенный в сравнении с нынешними прайсами буквально за бесценок в городе Благовещенске (и как это они его в какой-нибудь Лазоград или Блюхер не переименовали?) на базе ОРСа по обкомовской записке. А видики тогда еще не в каждой квартире стояли, наивные были времена. Ты можешь вмешаться в мой монолог, читатель, грубо говоря, встрять, сказав, что и сейчас не у всех они стоят в квартирах; да, ты прав, пожалуй, но уж наивными нынешние времена никак не назовешь, и тут, безусловно, прав я. В общем, оба мы с тобой по-своему правы, так стоит ли спорить? Если же прибавить к факту наличия в моей квартире этого самого видика факт отсутствия в ней балкона и факт проживания твоего покорного слуги на верхнем, десятом этаже блочного дома с плоскою крышей, без чердака, на каковую плоскую крышу вела с лестничной площадки крутая лестница для лифторемонтников и пожарных, имевшая выход на плоскую крышу через квадратный люк со слабым замком, в первый же после приезда день выломанным мною штыком от акаэма (подарок Игорька Иванова), то сам понимаешь, читатель, куда ежеутренне выходил я загорать и делать зарядку. Правильно. На плоскую крышу — по крутой лестнице в семь ступенек через люк с выломанным замком! Так что не было в то лето у меня проблем с девушками. Выйдешь поутру на крышу якобы делать якобы зарядку, а девушки — тут как тут, лежат на ковриках-циновочках и загорают, голенькие. Ну, изредка в купальничках, а по большей части — без.»Ох!», «Ах!», ну и так далее. Выбираешь какую пострашней и приглашаешь на просмотр зарубежного видеофильма. И опять же — так далее, так что не было проблем. Ну, пропадали вещички, так, по мелочи, кстати, там-то я и познакомился с малолетней путанкой Саркой, которая каскетку двинула, но об этом я, кажется, уже говорил, а также и с подружкой ее Сашенькой, она и сейчас ко мне заходит иногда травку покурить, третий раз разведенная мать-одиночка, сейчас ей уже, наверное, лет двадцать, боже, как время бежит! Что? О совмещенных санузлах в отечественных условиях? Спасибо, читатель, что напомнил, вот сейчас мои соображения о преимуществе их перед санузлами раздельными, пожалуй, уместны.Только никогда не надо ставить на двери этого самого храма гигиены внутренней щеколды. Помнишь ведь, читатель, в те годы, как, впрочем, к сожалению, и теперь, т.н. биде ставили не во всех домах, а только в некоторых, прямо скажем, не во многих. В красивых таких и удобных, бугрово-шишковатых (это я не в архитектурном аспекте говорю, а в плане должностей, занимаемых жильцами таких домов). Теперь и бандиты строят себе такие дома; я, впрочем, не наблюдаю особой разницы между тогдашними шишками и буграми с привилегиями и нынешними; многие из прежних даже отказались от своих привилегий и партбилетов, чтобы сохранить свой жизненный уровень в условиях сегодняшнего, тэкскть (так сказать), дня. Чтобы сохранить биде для своих близких женского полу, наших отечественных рабоче-крестьянских коллекционерок драгметаллических и драгкаменных изделий. Но я не о них. Я о тех, кто проживал, подобно мне, да и ныне проживает в квартирах без биде, но с санузлами, кое у кого раздельными, а кое у кого — совмещенными. И я о том, что совмещенный санузел лучше раздельного с точки зрения гигиены как брачных, так и внебрачных отношений. Теперь объясню, почему, со своей холостяцкой позиции, но она применима и к людям семейным. Предположим, читатель, что ты холостяк и к тебе пришла барышня или дама, сходила в туалет за надобностью (тут я искренне прошу прощения за натуралистические подробности у барышень и дам); сходила, значит, она якобы нос попудрить, сняла трусики, попудрила нос, надела трусики, а санузел раздельный, без биде. Иная зайдет потом в соседнее с туалетом помещение, ну, скажем, руки помыть, а другая поленится. А ты потом, в минуты интимной близости, вынужден нюхать ее аромашки. В совмещенном же санузле даже ленивая дама или барышня вполне может «вымыть руки» сразу же после того, как «попудрит нос». И для этого не нужно биде. Понял меня, читатель? Согласен? Нет? Мнения разделились? Все же продолжим, невзирая на небольшие разногласия. Жил я так поживал, вес наращивал, газетки с журнальчиками почитывал лежа, книжечки, и вдруг однажды… Правда, я тогда не придал тому событию особого значения, но тем не менее — вдруг однажды… Звонок в дверь. Открываю. Передо мной — сильно волосатый шпендик с «дипломатом».
— Вы такой-то?
— Я.
— А я — такой-то.
— Ну и что?
— Вы известный поэт-песенник. А я — гениальный композитор. Я вам принес компакт-кассету с моими опусами.
Опусами! Опоссумами!Из вежливости приглашаю, предлагаю чайку попить. А он: «Нет, я, знаете ли, спешу в свою лабораторию, я вообще-то физик-теоретик. Послушайте, пожалуйста, без меня».
Ну, я закрыл за ним дверь, поставил кассету на стоечку и пошел на крышу делать зарядку. И на двери, как обычно, оставил для Никника и Сереги-фотографа записку: «Я на крыше, вход посторонним запрещен». На крыше, как сейчас помню, никто почему-то не загорал, и только некий лифторемонтник испражнялся за соседней лифтовой надстройкой, коих было на моей плоской крыше девять, по количеству, сами понимаете, подъездов. Я заорал на него, и он «убежал, пуская ветры» (из Чосера) и «издавая звуки задней трубы» (это из Данте), на ходу натягивая на свою сраную жопу грязные портки (последнее — из меня). Ветер, на счастье, дул в сторону его кучи — от меня. Не убирать же мне за ним было! И пришлось в самом деле совершить зарядочку. И я стал вовсю заряжаться, и вдруг…
Поверь, читатель, так бывает! Бывает «однажды», бывает «вдруг», бывает и «вдруг однажды», а если б не бывало — стоило ли бы жить? На крышу, споткнувшись каждая по разочку на тонких каблучках, из люка поднимаются две… даже не знаю, как и определить эту пару. Барышня с бонной? Нет. Две сестры из хорошей фамилии, старшая и младшая? Ну, нечто среднее между тем и этим. Весьма со вкусом и не вызывающе одетые, без клёвого прикида, как говорят в наши дни недостебанные метелки и ихние кенты; старшая — в итальянских подтемненных очках, барышня же — определенно действующая спортсменка, похоже — пловчиха: рост, плечи, ножищи «от шеи», грудь, а ежели сзади глянуть… Но и бонна, она же старшая сестра из хорошей фамилии, тоже, знаете ли, очень и весьма. Но главное — непонятно, кто, откуда и зачем на крышу? Не загорать же на высоких каблучках. Я в плавках с моим избыточным весом, потный, за соседней лифтовой надстройкой — куча, и две такие… Ну, скажем, две такие леди.
— Здравствуйте! — говорит та, что постарше.- Вы — такой-то?
— К сожалению, да, — отвечаю.
И она объясняет мне, что, прочитав записку на дверях моей квартиры, она, преподаватель английского языка в спортинтернате Людмила Васильевна, и комсорг ее девятого класса Таня, эмэс по плаванию стилем баттерфляй, решили пренебречь запретом для посторонних и подняться на крышу, чтобы пригласить вашего покорного слугу на выступление в их спортинтернат, где очень любят мои песни, особенно… Ну, вкратце вот так. Младшая же безмолвствовала, «дывясь на нэбо», кинув лишь край взгляда на мою, мягко говоря, располневшую за время лежания, условно выражаясь, фигуру.Мне в те дни о выступлении страшно подумать было, надо было бы сразу, на крыше, отказаться, но две такие леди, да еще куча эта лифторемонтная, ветер вроде бы стал направление менять… И я их пригласил к себе в апартамент. И уже дома, накинув на потную тушу кимоно с драконом на заднице (тоже дальневосточный трофей), стал, предложив дамам чаю, вежливо от выступления отнекиваться: мне, говорю, не о чем вашим акселератам бухтеть, тем более это спортинтернат, а я — человек, запустивший фигуру, пьющий и ваще (вообще). Тем временем Людмила Васильевна заметила у меня на столе книжечку, ту самую, англо-японскую, подаренную Петром Львовичем, профессором-кардиологом, моей дочке Ирке, нынешней госпоже Б., помнишь, читатель, я об этой книжонке еще в самом начале повествования повествовал? И стала она эту книжечку, попивая чаек, перелистывать. А Таня без спросу взяла кассету со стоечки, поставила ее на магнитофон. И то по воле случая оказалась так и не прослушанная мной кассета недавнего визитера, волосатого шпендика с «дипломатом» и опоссумами.
— Ну как же это вам не о чем рассказать нашим школьникам? — говорит учительница. — Вот же какая прелестная сказка про мальчика, который любил рисовать кошек!
А комсорг говорит низким контральто: «Во — кайф!» Это она про шпендиковские опоссумы. Прислушался я к музыке — и правда!
Одним словом, ехать прямо сейчас к ним на выступление я отказался. Но, видимо, что-то шевельнулось там, в пустой и одинокой моей душе, то ли от их нежданно-негаданного визита, то ли от опусов физика-теоретика, словно завалялось там у меня, в душе, занесенное ветром семечко, и брызнул дождик, и семечко дало зеленый росток…
И тут заявились Никник с Серегой и принесли спирту, пива и раков. Но не умер зеленый росток от поливки сладкими ядами, а лишь ненадолго приостановился в росте, и раки его не сожрали, даю тебе слово, читатель! А то, что в те годы свободно продавалось пиво и были раки… Ну, были. Ну и что?