Глава 16
Нуклеиновая молекула
Знаю, читатель, еще немного – и тебя уже не удержать от вопросов к автору, безусловно требующих от него ответов по существу. Поверь, нетрудно даже предугадать некоторые из этих вопросов, поскольку ответ на них у автора готов!
Итак, во-первых: как там Наталия Петровна, Сляпа, Владимир Иванович?
Терпение, читатель, автор и сам изрядно по ним соскучился.
Во-вторых, с какой стати в кабинете директора А.В. Авова на стене красуется в полный человеческий рост нуклеиновая молекула? Это не только молекула, читатель. И даже – не столько молекула, как “цепочка” решившего однажды улучшить свои жилищние условия генетика Чтожтаковича, составленная в свое время лично Авовым, сотоварищем Чтожтаковича по второму номеру Центровых бань, в результате какового несостоявшегося многоступенчатого обмена генетик своих жилищных условий не улучшил, зато получил международную премию Менделя – Рапопорта за открытие этой самой молекулы, точнее –
молекулярной схемы, а баба Кланя, пенсионерка, неожиданно для себя самой из москвички сделалась парижанкой и проживает ныне в районе бульвара Капуцинов, являясь полноправной совладелицей кондитерской фабрики “Жаке”, производящей, в частности, мед из одуванчиков.
Нехитрый рецепт приготовления меда из одуванчиков ты, читатель, можешь найти в книге “Подарок саратовским хозяюшкам. Сто рецептов для пасхального стола” (Парфюмерный магазин произведений акционерного общества “С.-Петербургская химическая лаборатория”. Саратов, Немецкая улица, против Консерватории), отпечатанной без указания года и даты выхода книги в свет в типографии В.С. Борозина, СПб, Гороховая, 12, угол Морской.
Рецепт, повторяю, нехитрый.
“На двести цветков одуванчиков – два фунта сахарного песку. Цветы промыть, залить водою. Вскипятив в луженой посуде, остудить, процедить через мелкое сито. В луженой же посуде, добавив два фунта сахарного песку – в пропорции, – варить один час, не остуживая. Разлить по крынкам”.
Теперь ты спросишь, читатель: какое отношение имеет к нашему сюжету рецепт приготовления меда из одуванчиков?
А вот какое: бабе Клане он был известен с детства, и по весне она ежегодно собирала одуванчики на пустыре за гаражом, принадлежавшим генетику Чтожтаковичу (там стоял его “Запорожец”); затем на сбережения, сделанные в течение года (баба Кланя от каждой пенсии откладывала рубль), приобреталось нужное количество сахарного песку; мед варился в луженой посуде, наполняя весь подъезд пятиэтажки неизъяснимым ароматом, разливался по стеклянным трехлитровым бутылям и ставился в кухонный шкаф-стойку с расчетом, чтобы хватило до весны, что избавляло бабу Кланю от расходов на приобретение к чаю натурального меда, коих она себе позволить не могла, а также доставляло немало радости Маше и Вите, двойняшкам октябрятского возраста из неблагополучной семьи пьющей матери-одиночки Зинки Стемасовой, проживавшей с бабой Кланей на одной лестничной площадке. По традиции, когда Зинка начинала буянить, баба Кланя брала Машу и Витю к себе, поила чаем и сказывала сказки.
Ты спросишь, читатель, для какого сковородова-мискина-режопера автор загромождает твою голову таким количеством лишних подробностей?
Никакие они не лишние, терпение, читатель, терпение!
Все дело в том, что муж бабы Клани, кавалер трех боевых орденов Славы дядя Федор, скончавшись, оставил ее одну в двухкомнатной квартире, в свое время предоставленной ему государством как ветерану Великой Отечественной войны, и бабе Клане трудно стало управляться одной; поэтому большую комнату она держала под замком, спала в маленькой, а жила на кухне; меж тем как у холостяка Чтожтаковича, проживавшего в соседнем подъезде пятиэтажки, была однокомнатная квартира, и ему там было тесновато.
По воскресеньям после бани у Чтожтаковича собирались друзья. В понедельник дом всегда был загроможден стеклотарой, страницы докторской, над которой генетик трудился вот уже лет шесть, пахли воблой – одним словом, требовалась вторая комната! Кабинет! На этой почве возник вариант двустороннего обмена: баба Кланя переходит в однокомнатную квартиру генетика, а генетик – в ее двухкомнатную!
И если бы не Авов, не его вмешательство, скорее всего, такой обмен состоялся бы, и Чтожтакович улучшил бы свои жилищные условия.
Но не защитил бы докторскую или, ежели бы защитил, то очень нескоро, без блеска и никогда, никогда не получил бы международную премию – потому что без вмешательства Авова молекула Чтожтаковича, возможно, вообще не была бы открыта!
Разговор о предполагаемом обмене зашел у генетика с Авовым в бане, во втором номере Центровых, куда оба ходили по воскресеньям вот уже десять лет в составе одной компании: Чтожтакович мел и сушил парную, Авов поддавал.
Как уже было автором упомянуто, они дружили с детства, и, естественно, Авов тотчас принял в деле сотоварища живейшее участие: с пренебрежением высокого профессионала
отверг элементарный двусторонний вариант и предложил многоступенчатый, с подключением как бабы Клани, так и генетика к уже существующей в его Конторе “цепочке”.
Чтожтакович безоговорочно подчинился, написал заявление, продиктовал бабе Клане аналогичное и передал в бане другу оба-два документа. Через неделю там же, во втором номере Центровых, под пиво и чехонь произошло торжественное вручение Авовым Чтожтаковичу проекта “цепочки”.
– Суть в том, Дрозофила, – пояснял довольный директор, – что получается не цепочка даже, а двойная спираль! Аденин едет к Тимину, Тимин – к Гуаниной, та – к Цитозину, а Цитозин – к некоей мадам Деза, которая, кстати сказать, рыба и стервоза…
…Реакция генетика на проект “цепочки” поразила окружающих.
Глянув на протянутый Авовым бумажный лист, он вдруг побледнел и как-то весь подобрался.
Взял проект из рук Авова.
Всмотрелся в него и, зажмурившись, отложил в сторону.
Снова вгляделся, словно не веря собственным глазам.
Что почти никогда ему не было прежде свойственно, безадресно высказался в три слова.
Стал лихорадочно одеваться.
Ушел.
Возвратился, подошел к Авову, поцеловал его в рот, схватил проект и выбежал вон, сбив с ног массажиста Колю Упырева.
…Поднимаясь, массажист повторил недавно прозвучавшее высказывание генетика.
Ты догадался, читатель: так была открыта молекула одной из нуклеиновых кислот, ибо двойная спираль с кружочками, рядом с каждым из коих значилась фамилия квартиросъемщика, в точности воспроизводила искомую молекулярную структуру!