Глава 18
Планета Филемонов и Бавкид
– Как подвигается диссертация?
– Благодарю, – рассеянно отвечал Мотя. – Подвигается…
Мотя осматривался в кабинете. Определенно ему здесь начинало нравиться.
Над директорским столом – портрет Валериана Куйбышева, на стене слева – Макаренко, справа – доктор Спок.
Еще – лиотаровская “Шоколадница”, черно-белый Хэмингуэй, на фото в рамке – бывший динамовец Евгений Вовчев с автографом: “Аврелию от Евгения – на дружбу!”
Цветная, в человеческий рост нуклеиновая молекула.
Чучело тетерева.
Прочее – стандарт.
Телефоны: красный, белый, синий.
Переговорное устройство с кнопками.
Авов нажал на кнопку переговорного устройства. Женский голос ответил:
– Цыремпилон.
– Авов, – сказал Авов. – Светлана, угости кофейком.
Вышел из-за рабочего стола, расположился в кресле напротив Моти.
– Я вас внимательно слушаю, – сказал Мотя.
Вошла секретарь, бурятка, поставила поднос; две чашечки-наперстка ароматно дымились. Авов представил секретаря:
– Светлана Цыремпилон.
Мотя привстал, назвался:
– Аникин Матвей Саввич.
Секретарь присела, потупясь. Она была в очках, в желто-лиловом.
– Пожалуйста, личный листок по учету кадров, – сказал Авов.
Секретарь пожелала приятного кофе, ушла, пришла с бланком, ушла.
– Я вас внимательно слушаю, – сказал Мотя.
Авов отпил из чашечки. Мотя тоже. Кофе был ничего себе. Авов хлопнул по столу пухлой ладонью:
– Неужели и у нас начали наконец? Неужели сникснируют? Фантастика! Даже не верится!
Мотя пожал плечами:
– Академик Лебедев сникснировал. Академик Берг сникснировал. Винер сникснировал… А какой толк – без фиксминизации? Фиксминизация сегодня – во главе угла!
– Ваша цель? – спросил Авов.
– Сегодня – Идеальная Пара, фиксминизированная не наобум лазаря в клубе знакомств по интересам, но на основе сникснирования, на ЭВМ.
– А завтра? – спросил Авов.
– Планета Филемонов и Бавкид! – отвечал Мотя. – Видите ли, когда я слышу о том, что институт брака себя изжил, меня душит смех сквозь слезы!
– Сами-то вы женаты? – спросил Авов.
– Сам я из Одессы, – уточнил Мотя и продолжал: – Моя беда – в нехватке достоверной информации. Я в этом не одинок. Это главная беда рода человеческого. Я готов фиксминизировать. Теория в диссертации обоснована убедительно. Но на одной теории далеко не уедешь…
Авов встал, прошелся по кабинету.
– Приглашаю на полставки без отрыва от аспирантуры, – сказал Авов. – Сникснируйте мой контингент. Желающих обменять жилплощадь – по официальной статистике полгорода, по неофициальной – весь город. Народ самый разнообразный, включая иногородних… А фиксминизацией можете заниматься по вечерам, после окончания трудового дня. Три дня в неделю… Устраивает? Тллько обещайте экономить электроэнергию. С этим у нас строго! Ха!
Мотя тоже встал и прошелся по кабинету. Остановился возле цветной молекулы в человеческий рост. На схеме вместо обозначений нуклеотид почему-то пестрели фамилии. Мотя не придал этому значения.
– Интересное предложение! – сказал Мотя. – На каком же основании ваш, как вы говорите, контингент станет отвечать на вопросы моего АИССТа?
– Кого-кого? – насторожился Авов.
– АИССТ – автоматизированная информационно-справочная система “Товарищ”, – пояснил Мотя. – У меня сорок четыре вопроса.
Авов вернулся за рабочий стол, посмотрел значительно:
– Не станут отвечать – не примем заявлений к обмену… Впрочем, это уже мои сложности… У меня японская множительная техника – тиражируйте вашего аиста! Есть маленький вычислительный центр, ЕС-1040, старушка “Наири” – фиксминизируйте!
Только вот вопросы надо будет слегка подредактировать в плане профиля нашей Конторы… Надеюсь, это мы сделаем вместе.
Мотя еще раз глянул на молекулу. Бросилась в глаза фамилия “И. Былтаков”.
– Какая у меня будет зарплата? – спросил Мотя.
– Сто рублей.
– Глобально! – сказал Мотя. – У вас, наверное, уборщица больше получает.
Авов развел руками.
– Трех программистов дадите? – спросил Мотя. – Только непьющих и чтоб знали дело.
– Вы пришли сюда надо мной издеваться? – спросил Авов, нажимая на кнопку переговорного устройства. Женский голос ответил:
– Цыремпилон.
– Спасибо за кофе, – сказал Авов. – Светлана, попроси ко мне Окаемову.
– Хорошо, – сказала секретарь. – Сейчас.
– Это еще кто? – спросил Мотя. – Какое у нее образование?
– Десять классов сельской школы, – отвечал Авов. – Зачислена недавно по лимиту уборщицей. Это всё, что я могу вам предложить. Кстати, вас я зачисляю младшим бухгалтером.
– Цыремпилон, – сказал женский голос. – Окаемовой можно войти?
– Нужно! – сказал Авов.
Вошла Люба. Авов представил ее, представил Мотю:
– Ваш новый руководитель Аникин Матвей Саввич.
– Рада познакомиться, Матвей Саввич, – сказала Люба и крепко пожала Моте руку.
Люба была в темно-синем халате, на кармане – вышитый гладью василек, и косынка васильковая, по брови. Мотя и Люба были приблизительно одного роста. Почему-то Моте это понравилось.
– Наша, так сказать, надежда, – сказал Авов. – Стремится на заочный в политехнический. Изучила в сельской школе “пиэль” в кружке имени Лебедева. Представляете?
– Читал я об этом кружке, – сказал Мотя. – Что-то там такое. В разделе сенсаций века. Там еще было о том, как суслик в аквариуме плавает…
– Хомяк, – уточнила Люба, не обратив внимания на Мотин ворчливый тон.
Авов посмотрел значительно:
– Покажете Матвею Саввичу рабочее место, заполненный личный листок отдадите Светлане Цыремпилон. Вопросы есть?
– Вопросов нет, Аврелий Валериевич, – сказала Люба.
– Какое несчастье! – сказал Мотя.
– Отдайте мне мои деньги! – с готовностью поддержал Авов, думая уже о чем-то другом…
Под вычислительный центр Контора арендовала отдельное помещение – бывшую звонницу Св. Евгения, через квартал от основного здания. По дороге Люба и Мотя беседовали.
– Знаете ли вы, кто такие были Филемон и Бавкида? – спросил Мотя.
Люба не знала.
– Объясняю вкратце, – сказал Мотя. – Они очень любили друг друга, жили долго и умерли в один день. Дело было в Греции более двух тысяч лет тому назад. Они были Идеальной Парой. Если вы мне поможете, мы с вами вычислим еще одну Идеальную Пару…
– Это, наверное, очень трудно, – сказала Люба.
– Потом найдем вторую Пару, – продолжал Мотя. – Далее всё пойдет по нарастающей, и уже в первой четверти двадцать первого века наша планета станет планетой сплошных Филемонов и Бавкид… Я популярно объясняю? Дело это непростое, иногда придется после работы задерживаться. Как вы?
– Я – за, – сказала Люба. – Только у нас в общежитии в двадцать три тридцать двери закрывают… И еще, Матвей Саввич, у меня один вопрос.
– Пожалуйста, – сказал Мотя.
– Скажите, эти Филемон с Бавкидой в городских условиях жили или в сельской местности?
– Кажется, в сельской местности, – ответил Мотя. И призадумался…