Глава 20
Кошенькины штучки и страдания Владимира Ивановича (продолжение)
В очередную командировку Владимиру Ивановичу было предложено отправиться совсем недавно, в июле. До последней минуты он не давал на поездку своего окончательного согласия, что-то смущало Владимира Ивановича, он не мог отделаться от нехороших предчувствий, попросил Кошеньку не провожать его на вокзал. Прощаясь, ощутил на себе ее какой-то странный, словно оценивающий взгляд, ему показалось, будто бы Кошенька что-то хочет сказать, но не решается, однако Владимир Иванович не придал этому значения, в поезде спал тяжелым сном, домой из гостиницы сумел позвонить лишь дважды, оба раза в вечернее время. Кошенька говорила с ним звонким голосом, в бодром и жизнерадостном тоне, она не очень хорошо слышала, что говорил ей Владимир Иванович, потому что в однокомнатной квартире звучала музыка.
В третий раз Владимир Иванович позвонил домой поутру из автомата, ему ответил мужской голос, баритон, фоном звучала знакомая музыка. Владимир Иванович попросил к телефону Кошеньку, баритон после паузы вежливо сообщил Владимиру Ивановичу, что тот ошибся номером, и в трубке раздались короткие гудки. Владимир Иванович снова набрал номер, однако на сей раз никто не взял трубку – Кошеньки, как видно, не было дома; возможно, она пошла в магазин или к подруге; дать телеграмму о времени возвращения было некогда; таким образом он впервые вернулся из командировки без предупреждения и, поднявшись на девятый этаж, позвонил у дверей.
Никто не открыл ему; он отыскал собственные ключи, отомкнул двери.
Вошел.
Необычная картина предстала взору Владимира Ивановича.
В прихожей громоздились горой пустые бутылки из-под шампанского, из-под водки, из-под валютного ликера и плодово-ягодного вина; на подзеркальнике одиноко дежурила женская туфелька с оторванной пряжкой, а на зеркале губной помадой была изящно изображена голая девушка сзади. В комнате тоже повсюду стояли пустые бутылки и стаканы, расстеленная по-семейному постель была осыпана пеплом, рабочее кресло Владимира Ивановича сломано, к люстре подвязан веревочкой обмякший воздушный шарик. В ванной сушилась незнакомая Владимиру Ивановичу мужская рубашка с этикеткой “Made in Poland”, валялся разорванный в клочья лифчик богатырского размера.
В довершение всего в холодильнике Владимир Иванович обнаружил початую бутылку “Сибирской” с винтом и еще живого, хотя и покрытого инеем кролика с прибитым к уху металлической скобкой бумажным ярлыком “Сулейман”.
– Ах, Кошенька! – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Владимир Иванович…
До вечера он прибирался в квартире: вынув из кроличьего уха скобку с ярлыком, отнес животное в соседний подъезд и подарил юннатке-первокласснице Верочке; когда же стемнело, сложил пустые бутылки в холстинный мешок из-под картошки и, стараясь не брякать, отнес их на пустырь за овощебазой и там оставил вместе с мешком.
– Ах, Кошенька! – то и дело повторял Владимир Иванович.
В квартире его поджидал еще один сюрприз: за кухонным диванчиком он обнаружил новую Кошенькину записную книжку и не удержался – перелистал ее!
Сначала удивлению, а затем и благородному гневу Владимира Ивановича не было предела: в книжку старательным детским почерком были в алфавитном порядке переписаны из телефонного блокнота Владимира Ивановича все номера его знакомых и приятелей по Дому кинематографиста! Были здесь артисты театра и кино Миша Дворянский и Валя Храбрицкий, расхититель Кащей, покойный композитор Погарилов, чей номер Кошенька обвела траурной рамкой, вокалисты А.Г. И Савелий Назон, Мусорцев, Глазуньев-Скерцони, Травинкин, Игорь Близский и многие, многие другие, не говоря уже про сына Спазмана Вовика! Некоторые фамилии были отмечены звездочками, некоторые – еще нет…
Закрыв глаза ладонью, рыча, прошелся Владимир Иванович по комнате и ударил в стену лбом!
С неприязнью и мстительным чувством достал из холодильника чужую водку и, наполнив до краев граненый стакан, выпил его одним махом!
Тут зазвонил телефон, на другом конце провода страстно дышали. Владимир Иванович хлопнул трубку на рычаг и отправился в город на поиски Кошеньки – он решил при встрече сказать ей все, что о ней думает. Свободные такси одно за другим ехали мимо Владимира Ивановича, начинал накрапывать дождь…
В Доме кинематографиста Мусорцев сказал, что Кошенька с компанией отправилась в “Сараево”. В “Сараеве” знакомый метрдотель отфутболил Владимира Ивановича из ресторана в бар, а там знакомый бармен сообщил по секрету, что Кошенька зашла на минутку с Травинкиным, племянником Травинкина, мужа Люси Пташкиной, и, прихватив с собой певицу Таню, поехала в “Курочку Рябу” на день рождения обеих Пташкиных, сестер-близнецов. В баре Владимир Иванович выпил виски и припомнил, что Люсю Пташкину когда-то близко знал…
Впрочем, быть может, то была Нюся…
Возле “Сараева” такси не останавливались, продолжал накрапывать дождь, на автостоянке встретились Масик с Люльком и Ахмадом, предложили ехать в “Рябу”вместе; поехали; на полдороге у Ахмада полетело на “вольво” сцепление, подцепили “вольво” к Маськиной одиннадцатой модели, пока возились – рядом притормозил “фольксваген”, Люлек исчезла, Масик озверел, в “Рябе” свет не горел, от ресторана к лесу шел агент с овчаркой, поехали на минку в мотель, оказалось – Кошенька только что ушла с Люльком и Люсей, все трое сели в машину Тани О’Брайен, с ними – Вовик Спазман и Петя Кантроп, гомеопат, а Нюся, манекенщица Наганда и Савелий Назон поехали в другую сторону, следом на “форде” старшего Травинкина – младший Травинкин с певицей Таней и администратором из театра на Полянке Яшей Родовитым; Масик совсем озверел и вызвал из бара двух блондинок, одна – переводчица, Ахмад запал на другую и повез всех к себе в дипдом, Владимир Иванович сошел в центре, остановил такси и отправился восвояси, в однокомнатную квартиру – спать…
Но сон не шел к Владимиру Ивановичу.
Давно уже истаяла самая короткая ночь в году, поднималось солнце над девяти- и двенадцатиэтажками светлой окраины, над асфаьтовыми пустырями и городскими зелеными насаждениями, с улицы ломился в уши Владимиру Ивановичу воробьиный крик, но он не слышал воробьиного крика…
В соседней квартире зазвонил телефон, и тотчас же зазвонил телефон в квартире Владимира Ивановича.
– Я слушаю вас! – сказал Владимир Иванович.
В трубке кто-то заржал дико, с прихрапом.
– Ах, Кошенька! – сказал Владимир Иванович, осторожно положив трубку. – Кошенька, Кошенька, Кошенька, Кошенька!